Андрей Келлер, НЧИ КФУ: «Моя цель – построить в Челнах учебно-методический центр для внедрения его технологий в других вузах»

«ГЛАВНЫМ СТАЛО ТО, ЧТО ПРЕДЛОЖЕНИЕ ПОСТУПИЛО И ОТ РЕКТОРА КФУ, И ОТ ГЕНДИРЕКТОРА «КАМАЗА»»

- Андрей Владимирович, насколько ожидаемым было для вас приглашение в Набережные Челны?

- Не могу сказать, что ждал этого приглашения. На самом деле с "КАМАЗом" я сотрудничаю давно, с 2002 года, когда мне довелось в первый раз приехать в Набережные Челны в роли руководителя практики курсантов Челябинского автомобильного училища. Мы собирали грузовые платформы для срочного иракского заказа. Позже я взаимодействовал с "КАМАЗом" в формате научных проектов и консультаций, работая в Южно-Уральском государственном университете. Затем, в период моей работы в НАМИ, сюда пришел Георгий Олегович Котиев (предыдущий директор НЧИ КФУ – прим. ред.), и мы снова работали сообща. Потом были тесные контакты по линии университета МАДИ, еще позже – Московского политеха… Иначе говоря, я всегда был вовлечен в работу и Передовой инженерной школы, и института в целом.

- Для переезда из Москвы в провинцию нужны сильные стимулы. Какой стал для вас решающим?

- Для меня главным, пожалуй, стало то, что приглашение поступило с двух сторон – как от ректора КФУ Ленара Ринатовича (Сафина), так и от гендиректора "КАМАЗа" Сергея Анатольевича (Когогина). Этот факт обещает и профессионально интересную задачу, и возможности для ее решения. С одной стороны, это возможности федерального университета, подтвержденные приглашением ректора. С другой - институт, созданный благодаря "КАМАЗу" и на его бывшей площадке, сегодня имеет якорного индустриального партнера, и без его поддержки сделать что-то значительное внутри университета сложно. Именно поэтому приглашение первых лиц университета и "КАМАЗа" в этом кадровом вопросе послужило фундаментом моего решения.

- Ваше долгое сотрудничество с "КАМАЗом" и институтом было обусловлено скорее задачами организаций, в которых вы работали, или персональными научными амбициями?

- Мне лично очень интересно инженерное образование в области автомобилестроения, а в Набережных Челнах сконцентрированы именно такие компетенции. Причем в нашем случае речь идет не просто о конструкторах и эксплуатационщиках, но об инженерах всех направлений. Здесь готовят машиностроителей, технологов и любых специалистов, связанных с обеспечением профильного производства, вплоть до его экономики. Именно поэтому проект мне столь интересен.

- Разве это уникальный подход к подготовке инженеров?

- Сегодня есть разные тенденции в сфере педагогики высшей школы. В частности, бытует мнение, что отраслевую специфику учитывать не стоит – достаточно подготовить универсального инженера, которого потом с минимальными издержками можно привлечь к конкретным задачам. Такой подход подтверждается практикой, но, на мой взгляд, он справедлив только в формате нишевого образования, при работе с группой талантливых и мотивированных студентов, способных к самостоятельному поиску. Мы же ориентированы скорее на массовое образование, на подготовку линейных инженеров для различных направлений. Мой интерес ученого заключается в том, чтобы внести свой вклад в развитие отечественной и конкретно камазовской автомобильной техники, а также отработать новую модель инженерного образования и научно ее обосновать. Не просто получить конкретный результат от того же проектного обучения, а выработать его методологию на всех этапах – на этапах формирования групп, постановки задач студентам с учетом их текущих компетенций... Системной работы в этом направлении пока недостаточно, и у нас в институте действительно есть уникальная возможность апробировать, зафиксировать подходы к обучению и стать методологическим центром инженерной подготовки для предприятий автомобилестроения. Моя цель – построить в Набережных Челнах не только научный, но и учебно-методический центр, способный отрабатывать образовательные технологии для внедрения их в других университетах.

«НА ЭТОТ ГОД УЖЕ ЗАКОНТРАКТОВАНО 400 МИЛЛИОНОВ НА НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЕ ПРОЕКТЫ»

- Что вы планируете сделать для решения поставленной задачи в первый год работы?

- Первым делом нужно обеспечить стабильную финансовую базу для института, без которой говорить о развитии невозможно. Будем работать как над оптимизацией внутренних затрат, так и над привлечением дополнительных источников финансирования. Доходы вуза складываются из двух компонентов - это, во-первых, образовательная деятельность с учетом бюджетных и контрактных мест, а во-вторых, научная деятельность в интересах промышленных предприятий.

Число бюджетных мест определяет государство, исходя из запросов, опять же, промышленного кластера региона. Как раз сейчас, до апреля, Татарстан собирает заявки предприятий, чтобы затем направить эти данные в Москву. Если предприятиям нужны квалифицированные сотрудники, они должны заявлять об этом, и бюджетные места будут выделяться. В этом году контрольные цифры приема на бюджет для института несколько выше, чем в предыдущем, и такая тенденция сохраняется уже несколько лет, причем не только для инженерного, но и для социально-гуманитарного, и для экономического профиля, что важно. У нас появились бюджетные места на психологию и юриспруденцию, побольше мест стало на сервисном направлении. Мы будем и дальше работать над их увеличением, как и над привлечением контрактных студентов.

Что же касается такого источника доходов, как научная деятельность, то институтом уже многое сделано на этой ниве, толчком чему послужил проект создания Передовой инженерной школы. Во-первых, усилилось взаимодействие с предприятиями промышленности: на этот год у нас уже законтрактовано порядка 400 миллионов рублей на научно-исследовательские проекты. Во-вторых, национальные проекты технологического лидерства позволяют сегодня привлекать средства под запросы индустриальных партнеров из федерального бюджета.

- Много ли у вуза заказчиков помимо "КАМАЗа"?

- "КАМАЗ", безусловно, стоит на первом месте, но мы работаем и в интересах других предприятий автомобилестроения и смежных отраслей - в частности, «Соллерса», «Северстали», компаний высокотехнологичного сектора в области машиностроения. Задачи ставятся самые разные, от реинжиниринга узлов и агрегатов до отработки технологических процессов. В институте сформирована сильная команда специалистов, неплохо функционирует и студенческое конструкторское бюро. Благодаря этому мы постепенно расширяем спектр научно-исследовательских услуг для реального сектора экономики.

«БУДЕМ РАБОТАТЬ НАД ПРИМЕНЕНИЕМ ИСКУССТВЕННОГО ИНТЕЛЛЕКТА В ОБРАЗОВАТЕЛЬНОМ ПРОЦЕССЕ»

- Занимаясь пробелами в методологии обучения, вы, должно быть, готовы корректировать и сам процесс, подачу материала?

- Говоря о подготовке инженеров – да, определенная модернизация будет. В частности, наш первокурсник станет изучать технику не по картинкам, а на новейших образцах, которые нам передал индустриальный партнер. "КАМАЗ" ведь апробирует агрегаты совершенно разных производителей – есть с чем сравнивать, и на этой базе можно учить студентов. Нам передано много новой техники – если честно, мы еще не весь объем освоили. К примеру, сейчас мы готовим аудитории и перерабатываем учебно-методические материалы с тем, чтобы со следующего семестра интегрировать в учебный процесс четыре беспилотных «Шатла» разработки "КАМАЗа".

Мы будем развивать киберфизические методы обучения: к примеру, студент может физически управлять динамическим тренажером автомобиля, а затем анализировать результаты без реальных испытаний на трассе – допустим, как влияет на управляемость изменение типа шин, давления в них? Что будет, если в движении лопнет колесо? Далее: в подготовку конструктора мы хотим внедрить междисциплинарный подход. До недавнего времени инженера-конструктора считали специалистом по механическим узлам и агрегатам – трансмиссии, зубчатым передачам… Но современный автомобиль – это мехатронная система, сочетание механики, электрики и электрогидравлики, программного обеспечения и систем управления. Соответственно, необходимо знание всех четырех компонентов, нужны мультидисциплинарные инженеры, готовые в том числе и к беспилотным технологиям. Совершенно точно мы будем работать и над применением искусственного интеллекта в образовательном процессе. Сегодня вокруг ИИ много «хайпа», поэтому нужна взвешенная методология его применения. В современном потоке информации без цифровых технологий уже затруднительно систематизировать знания и направить студентов к результату. Это не прежние два-три учебника, и вся информация в принципе полезна, если уметь в ней ориентироваться.

- Кому в первую очередь должен помогать ИИ – преподавателю или студенту?

- Это взаимосвязанные треки. Преподаватели с появлением интернета получили доступ к сотням или тысячам источников, включая зарубежные, по одной только конструкции автомобиля. И не только к учебникам, но и к отзывам эксплуатантов - на специализированных форумах можно найти плюсы и минусы конкретных продуктов и даже решения этих вопросов. Человек физически не способен охватить весь этот опыт, а  ИИ-помощник при грамотном использовании и целевом ограничении базы данных сможет быстро обработать информацию, чтобы преподаватель подготовил основательный и интересный материал со сгенерированными презентациями, с текстами выступлений, с вопросниками для студентов, с возможностью обработки их ответов.

Для студента же ИИ-помощник - это технология самопроверки, поиск пробелов в собственных знаниях и последующее терпеливое, методичное устранение этих пробелов. Мы хотим выработать научно обоснованные подходы к использованию ИИ студентом.

- Тема ИИ вызывает закономерный вопрос: не поможет ли он и в оптимизации преподавательского состава?

- Вопрос понятный, но я убежден, что на данном этапе человека из образовательного процесса убрать невозможно. Корректируется его роль: преподаватель, который был единственным источником знаний, становится навигатором в море знаний. Кроме того, описание процессов не даст вам практического навыка – пока студент не разберет колесо самостоятельно, он не освоит его конструкцию. Вопрос о замене преподавателя на искусственный интеллект в практико-ориентированных специальностях не ставится в принципе. Речь идет о помощи: в нашем институте максимальная планка учебной нагрузки зафиксирована на 900 часах, и при должной подготовке к занятиям преподаватель просто не в состоянии делать что-то еще. Он ведет одну дисциплину у двух-трех групп – это 50-90 человек, чьи работы нужно еще проверять. Хотя бы в этом смысле ИИ-помощник может оказать преподавателю неоценимую помощь.

«СРЕДНЯЯ ЗАРПЛАТА ПО ИНСТИТУТУ ЗА ПРОШЛЫЙ ГОД СОСТАВЛЯЛА ПОРЯДКА 147 ТЫСЯЧ РУБЛЕЙ»

- Правда ли, что трудовые договора с преподавателями в институте заключаются лишь на полгода? Если так, то не планирует ли вуз увеличивать их срок, чтобы педагоги чувствовали стабильность своего положения?

- Знаю, что такие вопросы были и до сих пор муссируются в инфополе, но могу четко и достоверно сказать, что уже с 1 сентября 2024 года в институте прекращена практика срочных трудовых договоров со штатными сотрудниками. Все контракты с постоянными сотрудниками заключаются на срок 3-5 лет, в зависимости от квалификации и должности соискателя. На сегодняшний день у нас работают 222 штатных преподавателя, и из них только у 29-ти контракт на два года. В этом году их контракты как раз истекают: по результатам их работы на конкурсной основе будет проведен отбор и будут заключены дальнейшие договора. Что же касается краткосрочных трудовых договоров, то они заключаются лишь с преподавателями-совместителями - на период учебного года, что логично, поскольку нагрузка ежегодно варьируется количеством поступивших. Полугодичных контрактов у нас нет, а если и были единичные случаи, о которых я пока не знаю, то мы эту практику прекратим. Чтобы вкладываться в работу, преподаватель должен иметь ощущение стабильности и понимать, что его вклад не будет забыт через год, что ему не придется начинать все заново.

- По некоторым оценкам, преподаватели с научными степенями сегодня могут рассчитывать в среднем на 78 тысяч рублей до вычета налогов, это примерно 68 тысяч на руки. Какие планы у руководства института в части зарплат?

- Приведенные цифры применимы только к окладной части зарплаты. В зависимости от должности оклады в институте варьируются от 73 тысяч – у доцента – до 102 тысяч у заведующего кафедрой. Такие оклады установлены во всем Казанском федеральном университете, и, насколько я знаю, среди вузов Республики Татарстан они входят в число самых высоких. Сверх оклада сотрудники периодически получают стимулирующие выплаты – например, за научные публикации, за подготовку победителей и призеров олимпиад, за внеучебную работу со студентами, руководство их научными исследованиями и иную активность. Кроме того, наши сотрудники участвуют в научно-исследовательских и опытно-конструкторских работах, за что тоже получают дополнительные выплаты. Как итог, средняя зарплата по институту за прошлый год составляла порядка 147 тысяч рублей. Конечно, не у всех такая зарплата - у кого-то она больше, а у кого-то действительно приближается к базовому окладу, но возможности для дополнительного заработка в институте есть. Моя задача, как директора института – привлекать как можно больше дополнительного финансирования, прежде всего, на исследования и разработки в интересах тех сотрудников, которые готовы их вести.

«ИЗ 6 ТЫСЯЧ СТУДЕНТОВ ПОРЯДКА 2,5 ТЫСЯЧИ – ИНОГОРОДНИЕ. НОВОЕ ОБЩЕЖИТИЕ ЗАКРОЕТ ПОТРЕБНОСТЬ»

- Говорят, что, исключая отдельные аудитории и структуры – такие, как ПИШ, - оборудование учебных пространств оставляет желать лучшего. Не хватает, по словам сотрудников вуза, компьютеров и проекторов. Может ли институт рассчитывать на исправление ситуации в краткосрочной перспективе?

- Оснащенность института действительно неидеальна, но с момента запуска проекта Передовой инженерной школы и прихода нового руководства КФУ в лице Ленара Ринатовича началась серьезная поддержка инфраструктуры Набережночелнинского института КФУ. За последние три года в институте обновлены 23 учебных класса, более 600 компьютеров, больше 170 ноутбуков, закуплены около 20 новых проекторов… Да, потребность в современных компьютерах и других актуальных инструментах обучения не закрыта полностью, но работа в этом направлении запущена и мы планируем заниматься ею дальше. К сожалению, на единовременный ремонт и оснащение всех учебных пространств, боюсь, не хватит и бюджета всего Казанского университета. Сейчас же мы, помимо оборудования, планируем строительство и оснащение нового учебного корпуса – на той же площадке, где строится новое общежитие. Надеюсь, что при поддержке "КАМАЗа" и ректора КФУ мы сможем получить финансирование под этот проект, что, в свою очередь, позволит нам в ближайшие два года существенно улучшить свою инфраструктуру.

- Когда вы планируете принять общежитие в эксплуатацию?

- Если все сложится благополучно, то к началу следующего года.

- Можно ли сейчас говорить о дефиците мест для студентов в общежитиях?

- У нас сейчас из 6 тысяч очных студентов порядка 2,5 тысячи – иногородние. Ежегодно поступают еще около 900 человек из других городов и субъектов России. Большой поток идет из Башкортостана – около 15% всех абитуриентов. Приезжают и из Москвы, и из Санкт-Петербурга, так что востребованность общежитий велика. На данный момент у нас около 300 студентов нуждаются в заселении, и еще около тысячи живут в съемных квартирах. Новые корпуса закроют текущие потребности. Кроме того, сейчас мы располагаем 1,5 тысячи койко-мест, но одно из существующих общежитий готовим к капитальному ремонту и начинаем его расселение.

- Есть ли у вуза потребность в кадрах?

- Если говорить о штатных местах преподавателей, то у нас сейчас ставки закрыты практически на 100%. На условиях внешнего совместительства мы привлекаем в основном специалистов из реального сектора экономики, в частности, из НТЦ "КАМАЗа". Кроме того, работаем над системой восполнения кадров через педагогическую практику наших магистрантов и аспирантов. Они постепенно привлекаются к проведению занятий, получая первые навыки педагогической работы. Из числа магистров и аспирантов у нас сейчас на должностях ассистентов задействованы 27 человек, что составляет порядка 8% от общей численности педсостава. Благодаря поддержке и "КАМАЗа", и КФУ у нас прирастают и места в аспирантуре. В этом году бюджетных мест 45 – причем как инженерных, так и социально-гуманитарных, и это практически в два раза больше, чем было в предыдущем году.

- Если говорить о гуманитарных направлениях, то мы помним, что в предыдущие годы институт существенно их сократил – исчез, к примеру, целый журфак, а также политология, муниципальное управление. Верно ли, что тенденция «от лириков к физикам» на этом исчерпана?

- Новых веяний точно не будет. Моя позиция – наш выпускник должен быть образованным человеком, а с односторонним техническим образованием этого достичь невозможно. Наши будущие инженеры получают знания и в области социально-гуманитарных дисциплин, и мы будем работать над усилением этой компоненты. С другой стороны, давайте оценим ту долю, которую институт занимает в подготовке специалистов социально-гуманитарного профиля. Например, из всех студентов Татарстана, изучающих языкознание и литературоведение, 10% - это наши студенты. Это много. Экономика и управление – институт обучает почти 6% студентов региона. Сервис и туризм – наших студентов 4,3%, юриспруденция – 3,6%. А если посмотреть общую долю социально-гуманитарного профиля внутри института, то это порядка 40% всех наших студентов. Я считаю, что это сбалансированный подход. Экономике региона, безусловно, нужны специалисты в области гуманитарных наук, и мы занимаем свою нишу, но ведь кроме нас есть и педагогический университет, и ряд филиалов других вузов. Поэтому в сторону сокращения социально-гуманитарного профиля мы не пойдем, как, впрочем, и в сторону глобального расширения – все-таки родовая функция нашего института заключается в подготовке инженерных кадров.

Фото: "Вести КАМАЗа"/ Раян Хабетдинов