Три стакана водки и езда по минным полям - опасный эпизод из истории «КАМАЗ-мастера»

В 1991 году ралли-рейд «Дакар» проходил по спорной территории между Марокко и Мавританией, в обычное время представляющей собой минное поле.

Для гонщиков в минных полях сделали коридор — метров сто в ширину и километров сто в длину. Вот там-то и сломался один из КАМАЗов гонщиков из Набережных Челнов. Починить его на месте было невозможно, и оставалось только два варианта: ждать помощи от своих или бросить грузовик, воспользовавшись услугами «подметальщика» — машины, замыкающей гоночный караван и подбирающей тех, кто нуждается в помощи.

Помня о том, что делают с брошенными гоночными автомобилями мародеры, экипаж пилота Виктора Московских, штурмана Сергея Гиря и механика Владимира Чагина от «подметальщика» отказались и остались ждать своих. Ни телефонов, ни других средств связи тогда не было. Координаты передали в записках, которых для верности отправили целых три штуки с тремя разными проезжавшими мимо гоночными машинами.

Получив записку, камазовцы вшестером поехали на выручку, но проблемы начались сразу. Дело в том, что пострадавший экипаж остался на марокканской территории, притом что остальной караван уже доехал до Мавритании, а визы однократные. К границе подъехали в ночи. Вдруг из темноты появляется человек: на голое тело надета шинель, на ногах шлепанцы, в руках ружье. Он забрал документы и ушел в ночь. Час проходит, два — не возвращается. Гонщики понимают, что отдали паспорта неизвестно кому (мало ли, кто в этом богом забытом месте мог с ружьем подойти).

Вспоминает на тот момент руководитель команды Семен Якубов: «Ребята, — говорю, — закройте машину и никуда не выходите. Если долго не буду возвращаться, работайте по обстановке». Я прошел метров пятьдесят, когда человек с ружьем снова выплыл из тьмы и объявил, что разрешение на проезд мы можем получить только в ближайшем городе, до которого 700 километров. А сам глаз с моих часов не сводит. «Cadeau», — говорю (франц. «подарок»). Таможня тут же дала добро, только предупредила, чтобы мы с дороги не съезжали — все заминировано».

Этот запрет практически тут же был нарушен — пробили шину, и пилот Владимир Бурыкин по привычке зарулил на обочину. Обратно на дорогу выезжали аккуратно, по своим же следам.

К утру камазовцы добрались до марокканской границы, где как раз дежурил пограничник, с которым они познакомились несколько дней назад. «Я сейчас все решу», — сказал он и ушел. Прошло несколько часов, и пришлось, как и на мавританской стороне, идти на поиски. Оказалось, этот приятель просто сменился и ушел домой. К камазовцам по очереди выходили командиры, один другого выше, но проблема не решалась.

На сторону россиян встали французские гонщики, оказавшиеся там же: «Мы не тронемся с места, пока не пропустите русских, — объявили они, — и соберем всех, кого только можно, чтобы обозначить происходящее как международный скандал».

Ночью камазовскую экспедицию отправили в соседний город к коменданту, которого пришлось будить для экстренного решения вопроса. Ему был отдан весь запас сувениров, но тот все равно колебался, твердя про минные поля. Только когда гонщики, потрясая GPS и «легендой» (книгой, где детально описан маршрут ралли), сказали, что знают точную дорогу, их пропустили, оставив, впрочем, в машине для порядка сопровождающего по имени Рашид.

Этот Рашид не спал двое суток, и у него буквально закрывались глаза, но, когда грузовик выехал на заминированную территорию, сон у него пропал. Хуже было другое — пропали и все опознавательные знаки, обозначавшие безопасный коридор: следы замело, камешки разметало. То есть машина ехала по нехоженой пустыне, которая усеяна минами. Поняв, что они заблудились, Рашид начал кричать: «Minen-minen!», а в кабине всем и так страшно — с водителя пот просто ручьями льет. Чтобы утихомирить сопровождающего, достали припрятанную бутылку водки и дали ему полный стакан, после чего Рашид уснул и больше не беспокоил. Чего нельзя сказать о минах, о которых недвусмысленно напоминали встречавшиеся по пути взорванные автомобили, обгоревшая военная техника, блиндажи со следами перестрелок.

50 километров преодолели за пять часов, еще дважды повторив ритуал усыпления Рашида, и только на рассвете выехали к пострадавшей машине. Ребята провели там уже трое суток. Помощь прибыла вовремя. У них кончилась вода и пища, и в то утро они собирались, сняв с машины аккумулятор и подключив к нему GPS, пытаться выбраться пешком. Кстати, предыдущий день был днем рождения Владимира Чагина, вот так он его встретил — ожидая помощи в пустыне, среди мин. Вывозили машину по собственным следам, точно повторяя все свои плутания, — лучше так, чем по минам.

По материалам MensHealth.