В Челнах скончалась православная активистка, которая добивалась возвращения храмов верующим

6 мая в Набережных Челнах на 97-м году жизни скончалась старейшая православная активистка Мария Макаровна Кузнецова, благодаря стараниям которой в 1980-е годы верующим передали Боровецкую и Орловскую церкви.

Родилась Мария Кузнецова в селе Большая Шильна. Вместе с дедом - церковным старостой - она с детства ходила в храм. Всю жизнь трудилась на челнинском элеваторе, таская в годы войны неподъемные мешки с мукой. После выхода на пенсию, стала хлопотать о возвращении Боровецкой церкви верующим. Собрались двадцать активистов в селе Боровецком и стали они обивать пороги высоких кабинетов, писать письма во все инстанции, в том числе и Генеральному секретарю ЦК КПСС Леониду Брежневу.

«Мы каждую неделю ходили в Райком, отец Александр нас благословит пойти, а мы зайдем в старый храм, он был поломанный, сперва помолимся на коленях со слезами, потом пойдем с Николаем Ивановичем Пашутиным — председателем нашей двадцатки — он был с медалями, его пропустят, а меня не пускают, хоть я была помощником старосты, а я все равно силом зайду, а они меня за рукав — и за дверь, а я им все равно говорю: «А церковь наша будет!». Нас все выгоняли, а мы каждый вторник снова идем, - приводит воспоминания Марии Макаровны портал «Православное Закамье». - И в Москву ездили, и до патриарха Пимена доходили. Нам говорили: «Вот миллион накопите, отдадут вам храм». Сдали мы документы в Москве и уехали, ждали месяц, документы вернулись в Казань, но нам об этом не говорили — умалчивали. Но мы узнали и пытались пробиться на прием к Шаймиеву — а нам все время отвечали, что его нет, приходите завтра. На завтра приходим, опять не пускают, ну я посмотрела, что милиционеры у кабинета молодые больно, да как кинусь, оттолкну и пытаюсь прорваться. Тут в кабинете услышали шум, и нас впустили. Шаймиев нам и сказал, что документы пришли, а моя подружка как давай его целовать от радости! Он послал к Михайлову (уполномоченный по делам религий) и велел сказать, чтобы документы отдали. А Михайлов не отдает, говорит что нет их, что услал. А я ему говорю: «Не ври! Никуда не уйдем, пока не отдашь, ночевать будем, а без документов не уйдем, раз Шаймиев сказал, и точка». Он стал бегать по кабинетам, до ночи ждали, но документы получили. Уж как тут радовалась наша община, что мы привезли документы, обнимали нас, целовали! А до этого, сколько ни ходили, — все нас только обижали. Но были и те, кто помогал. В итоге при Ю.И. Петрушине все и получилось, он нам очень хорошо посодействовал, а Титов с КБК кирпич дал для реставрации.

А потом орловские сельчанки стали говорить мне: что же это ты для Боровецких-то стараешься? Сама за орловским ведь замужем. Хотят из нашего Космодемьянского храма музыкальную школу сделать! И снова начались хождения по кабинетам — тоже долго не отдавали храм, там тогда был склад сельпо. Мы и в Райисполком, и в Казань снова — не отдают храм. Но мы все равно добьемся, будем бороться! К Петрушину на каждое совещание ходили. А когда вернули церковь, решили хотя бы потихоньку ходить в храм и мыть там все, хоть переднюю часть открыть, а там уж до весны. Опять всем миром собрались — у кого печка, у кого топор и пошли храм расчищать. На Введение во храм Пресвятой Богородицы торопились крест на купол установить — успели, и первую службу отслужили, пока в трапезной части храма.

Потом меня парализовало, не смогла уж далеко ездить и стала ходить в Свято-Тихоновскую церковь в Сидоровке. Тогда ее еще строили, а собирались мы в маленькой комнатушке. А на праздники переносили всю утварь и иконы в новый храм, только там даже пола тогда не было, но ничего, постепенно и там все наладилось, слава Богу за все!».

Фото: pravchelny.ru